Хартвэлл вызвал инженерную службу, мысленно приготовившись к самому худшему. Его дурные предчувствия оправдались почти сразу. Больше всего пострадал гелиумный резервуар системы К-Ф, и пары газа уже начали заполнять внутренние помещения корабля. Серьезные повреждения получила и защитная оболочка ядерного реактора. Словом, положение «Рэйдена» было незавидным.

Рубка постепенно заполнилась людьми. Члены экипажа, передвигаясь кто как мог, собрались вокруг капитана.

Воспользовавшись небольшой паузой, Хартвэлл включил систему аварийной связи и для начала попытался успокоить близких к истерике капитанов десантных судов.

В довершение ко всему бренные останки незадачливого навигатора под влиянием воздушных потоков, возникавших в рубке при появлении каждого нового члена экипажа, снялись со своего места и начали медленно дрейфовать по комнате. Одному Богу известно, чем все это могло бы закончиться, если бы один из офицеров не ухитрился перехватить их, когда они оказались у него над головой, и не сунул их в контейнер для отходов.

Савояр наконец решилась отпустить пресловутый рычаг и с грехом пополам добралась до собственного кресла.

Опасаясь новой истерики, Хартвэлл взглядом указал на навигационный дисплей, расположенный рядом с ее рабочим местом, на экране которого еще сохранились пятна крови погибшего офицера.

То, что «Рэйдену» уже никогда не придется совершать гиперпространственные прыжки, стало ясно Хартвэллу после предварительного анализа ситуации.

Двигатели К-Ф и ядерный реактор были практически разрушены, и ядовитые испарения содержимого их резервуаров уже успели проникнуть в рабочие и жилые помещения корабля. Была уничтожена значительная часть коммуникационной и контрольной систем. Большинство модулей требовало значительного ремонта, что в их положении выглядело абсолютно нереальным. Диагностическая и авторегенерационная системы фактически бездействовали. На этом фоне потеря гиростабилизаторов явилась лишь одним из многих пунктов в длинном перечне невосполнимых потерь.